(Ауэрбах Бертольд)

С марта 2016 года два раза в неделю в рамках цикла реабилитационных программ на базе ГАУЗ МО «Психиатрическая больница №22» проходят музыкальные психотерапевтические группы: одна – для мужчин, другая – для женщин.

Музыкальный терапевт, психолог Антон Черепанов отмечает, что в однородной группе посещаемость занятий возросла среди пациентов мужского отделения с 5 до 9 человек. И благодаря тому, что участники собираются вместе, играют, поют, делятся своими впечатлениями от музыки, среди них возросло доверие и сплочённость.

По словам Антона Черепанова, опыт участия в музыкально-терапевтической группе для большинства участников является весьма непривычным; они не видели погремушек, ксилофонов и колокольчиков с тех пор, как ходили в детский сад. И уж точно не ожидали увидеть гитару, барабан, глюкофон в реабилитационном процессе психиатрического стационара.

Поэтому участие в активной музыкальной терапии, где они сами могут играть и создавать музыку, прекрасная возможность «дать волю» своему внутреннему ребёнку, почувствовать настоящее веселье, беззаботную радость, отвлечься от проблем и забот обыденной жизни.

Это не игровые музыкальные занятия, повышающие настроение, не «уроки музыки», развивающие умение слышать и звучать, это – музыкальная психотерапия. Живая музыка, искренняя, настоящая, и пусть несуразная и хаотичная, звучащая дисгармонично в группе импровизирующих пациентов… Когда она рождается здесь-и-сейчас – вызывает много чувств, эмоций, впечатлений, образов, ассоциаций, всего того, что является материалом для психотерапевтической работы. От умения ведущего-психолога направлять процесс групповой динамики зависит степень самораскрытия пациентов, общее доверие в группе и возможность обсуждать волнующие темы.

Например, на последнем занятии после композиции, которую пациенты сыграли особенно «хаотично, громко… раздражающе, так что начала болеть голова» – как они сами охарактеризовали, ведущий предложил упражнение «Диалог в оркестре». По инструкции нужно было внимательно слушать не только себя, но друг друга, постепенно присоединяться своей игрой к тому, что уже начал напарник с похожим музыкальным инструментом.  Характерно, что композиция была значительно тише и спокойнее. Один из пациентов начал тихо и грустно петь под импровизацию группы. Его голос звучал как хриплый саксофон, без слов рассказывающий свою историю; другие пациенты «почувствовали момент» и играли вкрадчиво, размеренно, создавая музыкальное пространство поддержки для солирующего. После пения и музыки, которая никого в группе не оставила равнодушным, началось обсуждение темы, которая раньше не поднимались на группе: «человек в государстве». Вопреки мнениям о том, что тяжело человеку жить в современных реалиях нашей страны, дальнейшая музыкальная импровизация на эту тему получилась упорядоченной, энергичной, передающей воодушевление и уверенность. Это стало полезной пищей для размышлений о судьбе человека в России и даже предметом дискуссии, которую пациенты продолжали после занятия в отделении.

 

Музыка — это откровение более высокое, чем мудрость и философия

                                                                                                                                                                         (Людвиг ван Бетховен)