RU EN

Е. В. Бачило

Ю. Б. Барыльник

А. А. Шульдяков

А. А. Ефремов

Д. Е. Новиков

Психическое здоровье медицинских работников в период пандемии COVID-19 в России: результаты перекрестного интернет-опроса №03 2020

Резюме

Цель работы заключалась в оценке распространенности тревожных и депрессивных симптомов среди медицинских работников в России в период пандемии. Исследование было проведено посредством опроса 812 респондентов в сети Интернет. У медицинских работников в период пандемии COVID-19 в России отмечаются нарушения в психическом здоровье, что согласуется с результатами обследований медицинских работников из Китая и Италии. Общая распространенность симптомов тревоги составила 48,77 % (5 и более баллов по шкале ГТР-7), а симптомов депрессии — 57,63 % (5 и более баллов по шкале PHQ-9). Не отмечено достоверной разницы в распространенности симптомов тревоги и депрессии в зависимости от пола. Более высокие уровни тревоги и депрессии были характерны для молодого возраста, в основном в диапазоне 20–39 лет. Медицинские работники нуждаются в поддержке психического здоровья в периоды пандемий, когда психоэмоциональные нагрузки значительно возрастают. В России предприняты первые шаги в этом направлении, однако множество вопросов до сих пор не решено.
Ключевые слова: психическое здоровье, COVID-19, тревога, депрессия, медицинские работники.
Для цитирования: Бачило Е. В., Барыльник Ю. Б., Шульдяков А. А. и др. Психическое здоровье медицинских работников в период пандемии COVID-19 в России: результаты перекрестного интернет-опроса. Психиатрия и психофармакотерапия. 2020; 3: 49–55.

Mental health medical workers during the COVID-19 pandemic in Russia: a cross-sectional study

E.V. Bachilo1, Y.B. Barylnik2, A.A. Shuldyakov3, A.A. Efremov4, D.E. Novikov2
1director Educational and Research Center of Psychotherapy and Clinical Psychology, The Union for Mental Health, PhD. E-mail: egor.bachilo@mail.ru; orcid.org/0000-0002-7446-820X
2head of the Department of Psychiatry, Narcology, Psychotherapy and Clinical Psychology Saratov State Medical University, Prof., MD. E-mail: juljab@yandex.ru; orcid.org/0000-0001-6837-5894
3head of the Department of Infectious Diseases Saratov State Medical University, Prof., MD. E-mail: egor.bachilo@mail.ru; orcid.org/0000-0002-3009-9262
4master of applied Mathematics and Physics, engineer LLC “Energy Technologies”. E-mail: egor.bachilo@mail.ru
2senior lecturer of the department of Pharmacology Saratov State Medical University. E-mail: denovikov@mail.ru; orcid.org/0000-0003-2743-1727.

Summary

The purpose of the work was to assess the prevalence of anxiety and depressive symptoms among medical workers in Russia during a pandemic. The study was conducted through a survey of 812 respondents on the Internet. During the period of the COVID-19 pandemic, medical workers in Russia have mental health problems, which is consistent with the results of surveys of health workers from China and Italy. The overall prevalence of anxiety symptoms was 48.77% (5 or more points on the GTR-7 scale), and symptoms of depression — 57.63% (5 or more points on the PHQ-9 scale). There was no significant difference in the prevalence of symptoms of anxiety and depression by gender. Higher levels of anxiety and depression were characteristic of young age, mainly in the range of 20–39 years. Health care providers need mental health support during periods of pandemics when psychoemotional stresses increase significantly. The first steps have been taken in Russia in this direction, but many issues have not been resolved yet.
Key word: mental health, COVID-19, anxiety, depression, health worker.
For citation: Bachilo E.V., Barylnik Y.B., Shuldyakov A.A., Efremov A.A., Novikov D.E. Mental health medical workers during the COVID-19 pandemic in Russia: a cross-sectional study. Psychiatry and psychopharmacotherapy. 2020; 3: 49–55.  

Введение

30 января 2020 г. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила, что появление нового коронавируса (2019-nCoV) привело к чрезвычайной ситуации в области общественного здравоохранения, имеющей международное значение. 11 марта 2020 г. ВОЗ возвела распространение коронавируса в масштаб пандемии [22]. К настоящему времени выявлено около 6 млн инфицированных человек по всему миру [6]. Такие вспышки инфекционных заболеваний представляют достаточно серьезную проблему для общественного здравоохранения, оказывая влияние не только на физическое состояние, но и на психическое здоровье человека [9, 24]. Предыдущие исследования показали, что эпидемия вызывает широкий спектр негативных психологических реакций, а иногда и психических расстройств. Люди испытывают страх перед болезнью и смертью, чувство беспомощности и элементы стигматизации [9]. В группу риска развития психических расстройств входят и медицинские работники [23]. По результатам опросов, чаще всего медицинские работники высказывали опасения по поводу заражения себя, своих близких и коллег, отмечая чувство неуверенности в себе [3, 21], высокие уровни стресса, тревоги и депрессии [15]. Их последствия со временем могут привести к проблемам с психическим здоровьем — посттравматическому стрессовому расстройству, депрессиям и злоупотреблениям психоактивными веществами [7].
Очевидно, что большой стресс, сопровождаемый высоким риском неблагоприятных последствий для психического здоровья, имел место у медицинских работников и во время вспышки COVID-19 [18]. Основные причины, способствующие этому, включали длительный рабочий день, высокий риск заражения, нехватку средств индивидуальной защиты, одиночество, физическую усталость, разлуку с семьями [10] и чрезмерный длительный стресс, вызванный социальной изоляцией [8].
В настоящее время опубликован ряд исследований, в которых показан широкий спектр проблем с психическим здоровьем, возникающих в этот период у медицинских работников [11, 14, 17]. Главным образом, авторами исследования служат китайские специалисты. В большинстве работ в числе основных названы симптомы тревожного расстройства, депрессии, посттравматического стрессового расстройства, нарушения сна [11, 14, 17]. В России исследование психического здоровья медицинских работников в период пандемии COVID-19 проводится впервые.
Цель работы заключалась в оценке распространенности тревожных и депрессивных симптомов у медицинских работников России в период пандемии посредством проведения перекрестного опроса в сети Интернет.

Материалы и методы исследования

Дизайн исследования и участники. Был составлен опрос для медицинских работников, который проводился посредством сети Интернет. В опросе участвовали, как медицинские работники, так и специалисты немедицинского профиля, работающие в системе здравоохранения. Ссылка на опрос распространялась в специализированных группах в социальных сетях, а также посредством электронной почты среди медицинского сообщества. 
Анкета предварительно была апробирована на 15 респондентах, которые дали обратную связь в отношении понимания каждого вопроса, что дало возможность сформулировать вопросы более четко.
Все респонденты могли ознакомиться с информированным согласием до начала прохождения опроса и могли закончить отвечать на вопросы в любое время.
Сбор данных. Участники отвечали на вопросы анонимно в сети Интернет в период с 21 апреля по 18 мая 2020 г. Каждый участник заполнял социально-демографический блок опросника (пол, возраст, категория, уровень образования, специальность, семейное положение), стандартизированные опросники (опросник генерализованного тревожного расстройства — ГТР-7 (GAD-7), шкала депрессии «Опросника оценки здоровья человека» PHQ-9), а также блок вопросов по субъективной оценке состояния респондентов. Критерий исключения анкет: респондент прервал заполнение анкеты.
Всего в опросе приняли участие 812 респондентов из 77 регионов России.
Социально-демографические характеристики. Социально-демографические параметры включали: пол; возраст (20–25; 26–29; 30–39; 40–49; 50–59; 60 лет и старше); образование (неполное среднее, среднее, среднее специальное, неполное высшее, высшее бакалавр, высшее магистр, высшее (специалитет), кандидат наук, доктор наук); семейное положение (холост / не замужем, в гражданском браке, в браке, в разводе, вдова/вдовец, в отношениях); наличие детей (да, нет); должность (категория) в системе здравоохранения (врач, медицинская сестра, санитар (санитарка), немедицинский работник); специальность.
Критерии оценки патологических состояний. Генерализованное тревожное расстройство подтверждалось по наличию симптомов тревоги в соответствии с русскоязычной версией шкалы GAD-7 — ГТР-7. Респондентам предлагали ответить на 7 вопросов, оценив свое состояние за последние 2 недели. Следовало выбрать один из ответов: «никогда», «несколько дней», «более половины дней», «почти каждый день». Далее баллы суммировали (сумма баллов могла быть от 0 до 21) и по итоговой сумме баллов производили расчет. Минимальный уровень тревоги / отсутствие тревоги — 0–4 балла; умеренный — 5–9 баллов; средний — 10–14; высокий уровень тревоги — 15–21 балл [19].
Для оценки депрессивных симптомов нами была использована русскоязычная версия шкалы PHQ-9 (Patient Health Questionnaire — Опросник здоровья пациента) [1, 12, 13]. Баллы за каждый ответ суммировали, интерпретируя результаты следующим образом: 0 — отсутствие симптомов депрессии, 1–4 балла — «минимальная депрессия», 5–9 баллов — «легкая депрессия», 10–14 баллов — «умеренная депрессия», 15–19 баллов — «тяжелая депрессия», 20–27 баллов — «крайне тяжелая депрессия».
Для субъективной оценки состояния и страха заражения респондентам было предложено оценить свое состояние по следующим вопросам с использованием 10-балльной шкалы.
• Как Вы оцениваете свое текущее состояние здоровья, по сравнению с периодом до вспышки COVID-19? (улучшение, почти без изменений, хуже, намного хуже);
• Оцените, пожалуйста, уровень своей тревоги сейчас (0 — отсутствует, 10 — невыносимо сильная);
• Оцените, пожалуйста, качество своего сна сейчас (0 — сон грубо нарушен, 10 — все в порядке, качество сна прежнее).
Для выявления причины страха заражения респондентам предлагалось рассмотреть различные ответы на вопрос: «Боитесь ли Вы сами заразиться коронавирусом? Если да, то выберите, пожалуйста, чего именно Вы опасаетесь в этом случае?». В числе ответов предлагали следующие варианты: 
• да, опасаюсь тяжелого протекания заболевания у себя;
• да, боюсь, умереть от коронавируса;
• да, боюсь заразить других людей;
• да, боюсь заразить других людей и непредумышленно стать причиной смерти;
• да, боюсь, что ко мне ухудшится отношение со стороны коллег/близких;
• нет, не боюсь заразиться коронавирусом.
Этические аспекты. Исследование проводили в соответствии с Хельсинской декларацией. Оно было одобрено комитетом по этике Научно-образовательного центра психотерапии и клинической психологии. Участник мог ознакомиться с информированным согласием до начала опроса. Участник мог завершить опрос в любое время без объяснения причин.
Статистический анализ. Был проведен описательный анализ полученных данных для понимания социально-демографических характеристик опрошенных медицинских работников России в период пандемии COVID-19. Распространенность тревожных и депрессивных симптомов изучали с учетом пола, возраста, должности в медицинском учреждении. Для сравнения различий между группами использовали критерий хи-квадрат (χ2). Все данные проанализированы с использованием Статистического пакета для социальных наук (SPSS) версии 24.0 и программы Microsoft Excel. Значения P < 0,01 считали статистически значимыми.

Результаты

Screenshot_1.jpg

Социально-демографические характеристики. В опросе приняли участие 812 респондентов. При этом 41,1 % участников работали в зонах высокого риска заражения. Как показано в Табл. 1, преимущественно в опросе приняли участие женщины (81 %), возраст большинства участников — 30–49 лет (51,6 %), состоят в браке — 57,9 %, имеют детей — 64,5 %, высшее образование (специалитет) — у 67,1 %.
Субъективная оценка состояния и страх заражения. Согласно субъективной оценке (Диаграмма 1) своего состояния, 57,4 % респондентов (466 человек) отмечали уровень тревоги 5 баллов и выше, 2,5 % — указали на невыносимо сильную тревогу.
 На Диаграмме 2 представлены результаты ответов на вопрос о качестве сна. При этом 23,3 % (189 участников) отметили, что отсутствуют какие-либо нарушения сна. 37,4 % респондентов (305 человек) указали на нарушения сна от 0 до 5 баллов.
 Табл. 2 показывает результаты субъективной оценки своего состояния здоровья, по сравнению с периодом до пандемии. Подавляющее большинство респондентов (78,1 %) указали, что никаких изменений нет, 15,9 % — отметили ухудшение состояния.
В табл. 3 отражается информация о страхе заражения респондентов. Так, 35% респондентов (284) боялись заразиться коронавирусом, заразить других и стать причиной непредумышленной смерти, 19,6 % — боялись тяжелого протекания заболевания у себя, 16,7 % (136) — боялись заразиться и заразить других людей, 22,3 % (181) — не боялись заражения. В целом 34,8 % врачей и 37,7 % медицинских сестер боялись заразиться коронавирусом, заразить других и стать причиной непредумышленной смерти.
Распространенность тревожных и депрессивных симптомов у медицинских работников в период пандемии COVID-19 с учетом пола, возраста и должности. Как видно из табл. 4–7) общая распространенность симптомов тревоги (доля респондентов, набравших 5 и более баллов по шкале ГТР-7) составила 48,77 %, разделяясь по степени на минимальный уровень тревоги — 51,2 %, умеренный — 32,4 %, средний — 10,71 % и высокий — 5,7 %. Общая распространенность симптомов депрессии (доля респондентов, набравших 5 и более баллов по шкале PHQ-9) составила 57,63 %, подразделяясь в зависимости от выраженности симптомов на: легкую депрессию — 27 %, умеренную — 17,4 %, тяжелую — 9,6 % и крайне тяжелую — 3,6 %. Около 12,4 % участников показали отсутствие депрессивных симптомов (0 баллов).
Не было отмечено статистически значимой разницы в распространенности по полу (P > 0,01). 
Анализ распространенности симптомов тревоги и депрессии в зависимости от возраста показал статистически значимые различия (P < 0,01). Более высокие показатели среднего и высокого уровней тревожности были характерны для более молодых лиц (в диапазоне 20–39 лет), а у респондентов старше 50 лет, в большинстве случаев, уровень тревожности был минимальным или отсутствовал. Подавляющее большинство респондентов из группы с умеренно выраженными симптомами депрессии относились к возрастному диапазону 20–39 лет; респонденты с тяжелыми симптомами относились, в основном, к возрастным группам 20–25, 26–29, 50–59 лет.

Screenshot_2.jpg

Достоверной разницы в распространенности тревожных симптомов в зависимости от должности не выявлено (P  > 0,01), тогда как в отношении симптомов депрессии такая зависимость отмечалась (P < 0,01). Так, общий уровень распространенности депрессивных симптомов (доля респондентов, набравших 5 и более баллов по шкале PHQ-9) среди врачей составил 59,75 %, медицинских сестер — 50,36%, немедицинских работников — 56%, санитарных работников — 14,29%.

Screenshot_3.jpg

Screenshot_4.jpg

Screenshot_5.jpg

Screenshot_6.jpg

Screenshot_7.jpg

Screenshot_8.jpg

Обсуждение

В данном исследовании, посвященном оценке психического здоровья медицинских работников в период пандемии, приняли участие преимущественно женщины [20]. Общая распространенность симптомов тревоги (доля респондентов, набравших 5 и более баллов по шкале ГТР-7) среди медицинских работников в России в текущий период составила 48,77 %, а общая распространенность симптомов депрессии (доля респондентов, набравших 5 и более баллов по шкале PHQ-9) — 57,63 %, что согласуется с другими исследованиями, проведенными как в период пандемии COVID-19, так и ранее, во время вспышки атипичной пневмонии [5, 11, 14, 17]. Здесь стоит отметить, однако, что данное исследование основано на субъективной оценке своего состояния участниками путем заполнения шкал и опросников без клинической оценки врачом. Исходя из этого, можно говорить лишь о наличии симптомов, но никак не диагностированных расстройств. Тем не менее, даже эти результаты показывают, что у медицинских работников достаточно часто возникают проблемы в сфере психического здоровья.
В нашем исследовании не отмечено достоверной разницы в распространенности симптомов тревоги и депрессии в зависимости от пола, как и в исследовании Yun Chen с соавт. (2020) [25], что противоречит ряду других исследователей, где такая зависимость обозначена [14, 17]. Более высокие уровни тревоги и депрессии были характерны для молодого возраста, в основном в диапазоне 20–39 лет. На связь молодого возраста и высокой степени выраженности тревоги и депрессии указывается в других исследованиях психического здоровья медицинских работников [17].
Очевидно, что медицинские работники нуждаются в поддержке психического здоровья в периоды пандемий, когда психоэмоциональные нагрузки значительно возрастают, и поддержка эта должна быть основана на реальных потребностях сотрудников системы здравоохранения [4], что требует проведения исследований в этой области. 
В Китае разработано национальное руководство по экстренному психологическому вмешательству во время вспышки COVID-19, в котором отдельное направление касается помощи медицинским работникам [7, 16]. Министерство здравоохранения РФ направило в регионы письмо с рекомендациями по вопросам организации психологической и психотерапевтической помощи работникам системы здравоохранения в связи с распространением новой коронавирусной инфекции COVID-19 (письмо № 28-3/И/2-6111 от 07.05.2020). Кроме того, Союзом охраны психического здоровья были разработаны рекомендации для медицинских работников, находящихся в условиях повышенных психоэмоциональных нагрузок в период пандемии COVID-19 [2]. Вместе с тем данное направление помощи специалистам системы здравоохранения остается недостаточно проработанным, требуется проведение дополнительных исследований и формирование соответствующих нормативных документов.

Заключение

У медицинских работников тяжелая психологическая и моральная нагрузка в период пандемии COVID-19 в России привела к нарушениям психического здоровья, что было характерным и для медицинских работников Китая и Италии. Более трети (35 %) респондентов отмечали страх заразиться коронавирусом, заразить других и стать причиной непредумышленной смерти, 19,6 % — боялись тяжелого течения заболевания у себя, 16,7 % — боялись заразиться и заразить других людей. Около 22 % респондентов не отмечали страха перед заражением вирусом. Общая распространенность симптомов тревоги (доля респондентов, набравших 5 и более баллов по шкале ГТР-7) составила 48,77 %, а общая распространенность симптомов депрессии (доля респондентов, набравших 5 и более баллов по шкале PHQ-9) — 57,63 %. Не отмечено достоверной разницы в распространенности симптомов тревоги и депрессии в зависимости от пола. Более высокие уровни распространенности симптомов тревоги и депрессии были характерны для молодого возраста, в основном в диапазоне 20–39 лет. Медицинские работники нуждаются в поддержке их психического здоровья в периоды пандемий, когда психоэмоциональные нагрузки значительно возрастают. В России предприняты первые шаги в этом направлении, однако остаются нерешенными целый ряд вопросов.

Сведения об авторах:

Бачило Егор Вячеславович — директор АНО ДПО «Научно-образовательный центр психотерапии и клинической психологии», Союза охраны психического здоровья, к. м. н. E-mail: egor.bachilo@mail.ru; orcid.org/0000-0002-7446-820X
Барыльник Юлия Борисовна — зав.кафедрой психиатрии, наркологии, психотерапии и клинической психологии ФГБОУ ВО «Саратовский ГМУ им. В. И. Разумовского» Минздрава РФ, профессор, д. м. н. E-mail: juljab@yandex.ru; orcid.org/0000-0001-6837-5894
Шульдяков Андрей Анатольевич — зав.кафедрой инфекционных болезней ФГБОУ ВО Саратовский ГМУ им. В.И. Разумовского Минздрава РФ, профессор, д. м. н. E-mail: egor.bachilo@mail.ru; orcid.org/0000-0002-3009-9262
Ефремов Александр Алексеевич — магистр прикладных математики и физики, инженер ООО «Энергетические Технологии». E-mail: egor.bachilo@mail.ru
Новиков Дмитрий Евгеньевич — старший преподаватель кафедры фармакологии ФГБОУ ВО «Саратовский ГМУ им. В. И. Разумовского» Минздрава РФ. E-mail: denovikov@mail.ru; orcid.org/0000-0003-2743-1727

Список исп. литературы

1. Погосова Н. В., Довженко Т. В., Бабин А. Г., Курсаков А. А., Выгодин В. А. Русскоязычная версия опросников PHQ-2 И 9: чувствительность и специфичность при выявлении депрессии у пациентов общемедицинской амбулаторной практики. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2014; 13 (3): 1824. https://doi.org/10.15829/1728-8800-2014-3-18-24 / Pogosova N.V., Dovzhenko T.V., Babin A.G., Kursakov A.A., Vygodin V.A. Russian version of PHQ-2 and 9 questionnaires: sensitivity and specificity in detection of depression in outpatient general medical practice. Cardiovascular Therapy and Prevention. 2014;13(3):18-24. (In Russ.) https://doi.org/10.15829/1728-8800-2014-3-18-24.
2. Рекомендации для медицинских работников, находящихся в условиях повышенных психоэмоциональных нагрузок в период пандемии COVID-19. 30 мая 2020. http://rosmededucation.ru/sites/default/files/files/pdf/Рекомендации%20для%20медработников.pdf / Recommendations for medical workers who are in conditions of increased psycho-emotional stress during the COVID-19 pandemic. May 30, 2020. http://rosmededucation.ru/sites/default/files/files/pdf/Рекомендации%20для%20медработников.pdf (In Russ).
3. Bai Y, Lin CC, Lin CY., et al. Survey of stress reactions among health care workers involved with the SARS outbreak. Psychiatr Serv. 2004; 55(9):1055–1057. https://doi.org/10.1176/appi.ps.55.9.1055.
4. Chen Q, Liang M, Li Y, et al. Mental health care for medical staff in China during the COVID-19 outbreak. Lancet Psychiatry. 2020; 7(4):e15–e16. https://doi.org/10.1016/S2215-0366(20)30078-X.
5. Chua SE, Cheung V, Cheung C, et al. Psychological effects of the SARS outbreak in Hong Kong on high-risk health care workers. Can J Psychiatry. 2004; 49(6):391-393. https://doi.org/10.1177/070674370404900609.
6. COVID-19 Dashboard by the Center for Systems Science and Engineering (CSSE) at Johns Hopkins University (JHU). Accessed May 30, 2020. https://gisanddata.maps.arcgis.com/apps/opsdashboard/index.html#/bda7594740fd40299423467b48e9ecf6.
7. Das N. Psychiatrist in post-COVID-19 era — Are we prepared? [published online ahead of print, 2020 Apr 7]. Asian J Psychiatr. 2020; 51:102082. https://doi.org/10.1016/j.ajp.2020.102082.
8. Goyal K, Chauhan P, Chhikara K, et al. Fear of COVID 2019: first suicidal case in India! Asian J. Psychiatry. 2020;49 (March (1). https://doi.org/10. 1016/j.ajp.2020.101989
9. Hall RCW, Chapman MJ. The 1995 Kikwit Ebola outbreak: Lessons hospitals and physicians can apply to future viral epidemics. Gen. Hosp. Psychiatry. 2008; 30:446–452. https://doi.org /10.1016/j.genhosppsych. 2008.05.003.
10. Kang L, Li Y, Hu S, et al. The mental health of medical workers in Wuhan, China dealing with the 2019 novel coronavirus. Lancet Psychiatry. 2020; 7(3):e14. https://doi.org /10.1016/S2215-0366(20)30047-X.
11. Kang L, Ma S, Chen M, et al. Impact on mental health and perceptions of psychological care among medical and nursing staff in Wuhan during the 2019 novel coronavirus disease outbreak: A cross-sectional study [published online ahead of print, 2020 Mar 30]. Brain Behav Immun. 2020; S0889–1591(20)30348-2. https://doi.org /10.1016/j.bbi.2020.03.028.
12. Kocalevent R.D. Standardization of the depression screener patient health questionnaire (PHQ-9) in the general population. Gen. Hospital Psychiat. 2013; 35:551–555.
13. Kroenke K, Spitzer RL. The PHQ-9: A new depression diagnostic and severity measure. Psychiatric Annals 2002; 32(9):509–515.
14. Lai J, Ma S, Wang Y, et al. Factors Associated With Mental Health Outcomes Among Health Care Workers Exposed to Coronavirus Disease 2019. JAMA Netw Open. 2020; 3(3):e203976. https://doi.org /10.1001/jamanetworkopen.2020.3976.
15. Lee AM, Wong JG, McAlonan GM, et al. Stress and psychological distress among SARS survivors 1 year after the outbreak. Can J Psychiatry. 2007; 52(4):233–240. https://doi.org /10.1177/070674370705200405.
16. Rana W, Mukhtar S, Mukhtar S. Mental health of medical workers in Pakistan during the pandemic COVID-19 outbreak [published online ahead of print, 2020 Apr 7]. Asian J Psychiatr. 2020; 51:102080. https://doi.org /10.1016/j.ajp.2020.102080.
17. Rossi R, Socci V, Pacitti F, et al. Mental Health Outcomes Among Frontline and Second-Line Health Care Workers During the Coronavirus Disease 2019 (COVID-19) Pandemic in Italy. JAMA Netw Open. 2020;3(5):e2010185. Published 2020 May 1. doi:10.1001/jamanetworkopen.2020.10185.
18. Shigemura J, Ursano RJ, Morganstein JC, et al. Public responses to the novel 2019 coronavirus (2019 — nCoV): mental health consequences and target populations. Psychiatry Clin. Neurosci. 2020;74(4):281-282. https://doi.org /10.1111/pcn.12988.
19. Spitzer RL, Kroenke K, Williams JB, Löwe B. A brief measure for assessing generalized anxiety disorder: the GAD-7. Arch Intern Med. 2006;166(10):1092–1097. doi:10.1001/archinte.166.10.1092.
20. Spoorthy MS, Pratapa SK, Mahant S. Mental health problems faced by healthcare workers due to the COVID-19 pandemic-A review [published online ahead of print, 2020 Apr 22]. Asian J Psychiatr. 2020; 51:102119. https://doi.org /10.1016/j.ajp.2020.102119.
21. Wong TW, Yau JK, Chan CL, et al. The psychological impact of severe acute respiratory syndrome outbreak on healthcare workers in emergency departments and how they cope. Eur J Emerg Med. 2005 Feb;12(1):13–8. https://doi.org/10.1097/00063110-200502000-00005.
22. World Health Organization. WHO Director-General’s opening remarks at the media briefing on COVID-19. 11 March 2020.
23. Wu P. The psychological impact of the SARS epidemic on hospital employees in China: exposure, risk perception, and altruistic acceptance of risk. Canadian journal of psychiatry. Revue canadienne de psychiatrie. 2009; 54:302–311.
24. Xiang YT, Yu X, Ungvari GS, Correll CU, Chiu HF. Outcomes of SARS survivors in China: not only physical and psychiatric co-morbidities. East Asian Arch Psychiatry. 2014; 24(1):37–38.
25. Chen Y, Zhou H, Zhou Y, Zhou F. Prevalence of self-reported depression and anxiety among pediatric medical staff members during the COVID-19 outbreak in Guiyang, China. Psychiatry Res. 2020;288:113005. doi:10.1016/j.psychres.2020.113005.

Похожие статьи

7 апреля 2020

7 АПРЕЛЯ - ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ ЗДОРОВЬЯ

Ежегодно 7 апреля, в день основания Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), во всем мире проходит  Всемирный день здоровья. В этом году 7 апреля во всем мире...

1 июля 2019

Ежегодный доклад ЮНИСЕФ

В 2018 году ЮНИСЕФ создал Стратегический план на 2018–2021 годы, в котором закреплены основные положения Конвенции о правах ребенка.  Стратегия...

16 января 2018

НОВЫЙ ПРОЕКТ "МУЗЫКАЛЬНО-ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ СРЕДЫ"

Команда «Музыкально-терапевтической СРЕДЫ» и Лилия Новикова инициировали проект по освоению современных компьютерных технологий специалистами, занятыми в области музыкальной терапии.  ...

28 августа 2020

Коллективная выставка "ТОТ КЕМ Я НЕ БЫЛ"

Выставка-презентация проекта "ШИРОТА И ДОЛГОТА" проходит в Бродильном Цехе Винзавода с 20 августа по 3 сентября. В экспозиции представлены работы...

2 июня 2015

2 июня – День здорового питания (День отказа от излишеств в еде)

«Не мы созданы для еды, а еда создана для нас».  2 июня 2011 года стал Днём рождения праздника, главная тема...

10 марта 2015

Музыкально-пластический спектакль «Кристофер и Отец»

Дорогие друзья, Приглашаем Вас на музыкально-пластический спектакль «Кристофер и Отец» Интегрированного театра-студии «Круг II» лауреата российской национальной театральной премии «Золотая...

1 февраля 2016

"Люди с ментальными нарушениями: проблемы взросления"

Ребёнок с инвалидностью, став де-юре взрослым, лишается привычной помощи: другие интернаты и центры реабилитации, другие врачи и социальные работники. Перед...

27 декабря 2016

Переесть - равно двум пожарам

Журнал "Контрольная закупка" и АНО "Школа питания" (победитель Национальной общественной премии "Гармония", учрежденной Союзом охраны психического здоровья) начали совместный проект, в...

25 мая 2016

Профессор Жан Бернс, Председатель Избирательного комитета Международной Федерации для развития спорта для спортсменов с интеллектуальными нарушениями (INAS), представит свой доклад в рамках Конгресса

10 марта 2017

Старинные сказки нужно рассказывать всем!

14 марта в 19-00 в Арт-зале Культурного центра «Хитровка» Интегрированный театр-студия "Круг II" представляет спектакль «Забытые сказки». Спектакль «Забытые сказки»...